Литературные страницы
А.В. Шурский “Украденная икона”
* * *
Маленькая деревенская церквушка стояла на холме у входа в деревню. Замшелые сероватые бревна церкви говорили о том, что стоит она здесь с незапамятных времен. Возле церкви стояло несколько старушек, они о чем-то переговаривались. На Ваську они посмотрели настороженно, но он не заметил их взглядов: с удивлением он смотрел на то, как дед Василий достает из кармана большие ключи и открывает церковь. Чинно перекрестившись, дед Василий вошел в церковь. Затем, повернувшись, сказал Ваське: "Ты постой пока", - и направился к иконостасу. Васька увидел, что дед Василий открыл дверь иконостаса и скрылся в алтаре. Прошло несколько минут, старушки стояли вдоль стены. Вдруг шторка за Царскими вратами открылась, и Васька услышал громкий бас, пропевший: "Благословенно Царство". С интересом и легким налетом страха Васька следил за тем, как в глубине алтаря передвигается большая тень. И когда открылась дверь в иконостасе и из нее вышел священник с Евангелием, в сверкающем облачении, Васька не сразу узнал в нем деда Василия. В некотором роде для Васьки это был шок: он ожидал чего угодно, но не того, что дед Василий батюшка. Находясь в каком-то лихорадочном состоянии, он следил за тем, что происходит, слушал пение двух бабушек, возгласы "отца Василия", и два часа службы пролетели незаметно. После окончания службы Васька подождал отца Василия и вышел с ним из храма. Отец Василий закрыл храм и повернулся к Ваське. Васька, переполненный чувствами, отвернулся и молча пошел по дороге. Дед Василий шел рядом и тоже молчал. Так в молчании они дошли до избушки.
Произошедшее почти ничего не изменило в отношениях деда и Васьки.
Может быть, только Васька стал смотреть на деда Василия более уважительно. Продолжались
рабочие дни, и в следующее воскресение Васька уже с охотой пошел с отцом Василием
в храм. Прошел месяц, и отец Василий предложил Ваське помогать во время Богослужения.
Васька стал раздувать кадило, выходить со свечой, и для него это были совершенно
новые переживания. Время летело незаметно, и Ваське стало казаться, что он всегда
жил у деда. По утрам и вечерам он стал участвовать в молитвах отца Василия, ему
открылось чудо общения с Богом.
* * *
Наступила осень. Долгие и холодные дожди, слякоть на дорогах, темные вечера все это пробудило в Ваське чувство непонятной тоски. Ему было хорошо с отцом Василием, но что-то звало его назад в Москву. Хотелось свободы и разгульной жизни, хотелось вновь вернуться к беспризорной шпане. Васька сам удивлялся своим желаниям, ведь у отца Василия он жил "как у Христа за пазухой", но проснувшиеся желания не давали покоя, и Васька решил сбежать. Решение это пришло неожиданно, и в одну из ночей он тихо оделся, сунул ноги в новые ботинки, купленные за деньги, заработанные у отца Василия, и осмотрелся, словно прощаясь с избушкой отца Василия. Взгляд его упал на икону Спасителя в золоченой ризе, икону старинной работы, и в голову его пришла странная мысль: "А ведь жить-то на что-то в городе надо! Может, взять с собой эту икону, а в городе продать. Все равно у деда Василия икон много". Мысль эта не показалась ему в этот момент пугающей, напротив, Васька воспринял этот поступок как единственно верный. Беспризорное существование давало о себе знать: в мире шпаны воровство был чем-то вполне нормальным. А икон у отца Василия было и в самом деле много: церковь не охранялась, и многие ценные иконы было опасно оставлять в ней на целую неделю.
Тихо сняв со стены икону и замотав в полотенце, Васька сунул
ее под рубашку, накинул старую потертую куртку, подаренную отцом Василием, и выскользнул
из избушки. Дождь ударил его в лицо, Васька пригнулся и побежал. Луна была за
тучами, и Васька часто спотыкался, придерживая рукой пытающуюся выскользнуть икону.
* * *
Добрался до Москвы Васька лишь под вечер следующего дня. Долго не было подходящего поезда, он промок до нитки, продрог и уже немного жалел о решении сбежать от деда. Но тут ему повезло - машинист разгружавшегося товарного поезда сам предложил подвезти, и Васька продолжил свое путешествие до Москвы в тепле и даже слегка перекусил.
Москва встретила Ваську недружелюбно. Спрыгнув с поезда, Васька долго пробирался между составами и, когда, наконец, выбрался на привокзальные улицы, опять совершенно промок. С трудом добрался он до вокзала. И прямо на входе встретил своего товарища по беспризорной жизни Лешку Лысого. Лешка сбежал из дому в 8 лет и уже почти пять лет беспризорничал. Кличка его - Лысый - совершенно не соответствовала действительности: был Лешка ужасно волосат, плечи его были скрыты давно не мытыми спутанными волосами. Васька не любил Лысого - ему казалось, что в его волосах обязательно живут мерзкие насекомые. Но теперь Васька очень обрадовался старому знакомому и поволок его в сторонку.
- Здоров, Лысый! Васька хлопнул своего сотоварища по плечу.
- Ну, здоров, Васька… Нельзя сказать, что Лысый был очень рад встрече, ему частенько доставалось от Васьки "на орехи".
- Ты что не рад?!
- Рад, - неуверенно сказал Лысый.
- Дело есть, пошли-ка в сторонку.
Они отошли, сторону, и Васька начал шептать Лысому на ухо. Лицо Лысого постепенно поменяло выражение от угрюмого к радостному - в воздухе витала возможность заработать. Уже совсем уверенно Лысый покачал головой и, сказав: "Сделаем", - скрылся в толпе.
* * *
Икона оказалась дорогой. Васька понимал, что сумма, которую он получил за нее, гораздо меньше настоящей стоимости, но с перекупщиками краденого не поспоришь. На деньги, полученные от продажи иконы, в Москве можно было жить два месяца, и Васька перебрался жить к одному своему знакомому, оплачивая свое проживание. Ежедневно у знакомого собиралась масса народу, и Васька щедро "проставлялся" - кутеж продолжался до самого утра.
Так незаметно пролетели два месяца. Деньги подходили к концу, на улице стояла промозглая осень, скоро должен был выпасть первый снег. Перспектива жить на вокзале совершенно не прельщала. И тут как назло в памяти стали всплывать картины жизни у отца Василия. Бессонными ночами под звуки громкой музыки из соседней комнаты Ваське вспоминался запах свежескошенной травы, закат над лесом, громкий бас отца Василия и… литургия в сельской церквушке, голоса старушек. Ваське гнал воспоминания, но они упорно возвращались, назойливо стучались в голову. И еще эти сны: постоянно снилась ночь, когда Васька украл икону. "Дед-то меня приютил, обогрел, куртку подарил, еще и денег дал… А я…"
Но днем такие мысли забывались…
* * *
Первый снег Ваську застал уже на вокзале. Деньги подошли к концу, и знакомые, у которых он жил, выгнали его на улицу. После более чем полугода жизни в "домашних" условиях жизнь на вокзале казалась еще более тяжелой. Кроме того, Васька в первые же дни снегопада порядком промочил ноги и простудился. Простуда продолжала развиваться, и через некоторое время Васька мог только с трудом передвигать ноги. И только сейчас Васька стал понимать, что он натворил. Мало того, что он оставил место, в котором ему было по-настоящему хорошо, место, в котором он чувствовал себя как дома, - он еще сделал так, что вернуться назад невозможно. Васька понимал, что отец Василий его, может быть, и простил бы, но как посмотреть ему в глаза... И если простит отец Василий, то простит ли Бог? И неожиданно для себя самого Васька стал молиться: "Господи, я знаю, что недостоин твоего прощения, но молю тебя, помоги мне исправить то, что я сделал". Вот только икону уже нельзя было вернуть, а на покупку новой не было денег.
И, бредя сквозь холодную тьму, Васька неожиданно решился: "Поеду к отцу Василию, покаюсь, он простит и помолится за меня, помолится - и Бог простит..." Не останавливаясь в своей решимости, Васька почти побежал к вокзалу.
* * *
Все вокруг было в каком-то тумане. Вагон мерно покачивался, промозглый ветер задувал в дыру на полу. Васька не знал, в правильном ли направлении он едет, главной была одна мысль: "Отец Василий помолится - и Бог простит". Когда поезд остановился, Васька выскочил из вагона и сразу уже очутился в лапах завывающего ветра и снега. Перебравшись через железнодорожные пути, Васька пошел в поле, проваливаясь в снег где по колено, а где и по пояс. Вьюга выла надрывным голосом, буран поднимался все сильнее, и через некоторое время Васька совершенно заблудился. Но он упорно продолжал брести через сугробы...
Через некоторое время Васька понял, что идти дальше он не может. Медленно осунувшись, он стал заваливаться на сугроб, загребая снег замерзающими руками. Ваське очень хотелось накрыться этим пушистым снегом, спрятаться под его периной от сурового и назойливого ветра. Глаза слипались, казалось, веки налились свинцом. Васька понял: никогда ему уже не увидеть отца Василия, никогда не попросить его помолиться, и значит не простит Бог греха. Слезы накатились на глаза Васьки, слезы, сразу превратившиеся в льдинки.
И вдруг из темноты блеснул луч света. Он постепенно усиливался, и еще через несколько секунд Васька услышал такой знакомый бас: "Эк тебя занесло, Васька!" Из луча света появился отец Василий почему-то в священнической одежде и протянул руку Ваське: "Ну, пойдем, пойдем, помолился я за тебя". На душе у Васьки стало необыкновенно светло, и он протянул руку отцу Василию…
* * *
Васька не знал, что он сел совсем не на тот поезд. Он не знал, что вышел на станции, на 200 километров отстоящей от домика отца Василия. И тем более Васька не знал, что отец Василий умер еще в сентябре и был похоронен рядом со своей избушкой. В деревеньке говорили, что перед смертью отец Василий все время молился о каком-то "отроке Василии"…
среда, 21 января 2004 г.
на главную страницу
сайта Гродненской епархии