* * *

   Устал ли я сражаться? А была ли это битва до последней капли крови?! Или же я бросил меч, не нанеся ни одного удара? Не многовато ли знаков вопроса… Хотелось бы понять, для чего вновь и вновь я возвращаюсь в эту пустоту, навожу порядок, строю какие-то планы, готовлюсь расставить мебель, повесить занавески, вставить наконец стекла и растопить камин… и через пару секунд забываю, для чего я здесь, уныло захлопываю поцарапанную дверь и ухожу, забыв обо всем. Прости… Я должен был… Впрочем, не первый раз я говорю это "прости". Ты, наверное, уже устала это слышать. Я прихожу в этот заброшенный дом так редко, и каждый раз я даю себе одно обещание - завтра все будет по-новому. Я сделаю ремонт и больше никогда не заброшу это место, здесь никогда не будет сумерек - здесь будет место вечного рассвета. Каждое утро, просыпаясь, я буду помнить о том, что… Да, так было уже не раз.
   Обещания… Что, кроме них, я могу тебе дать? Где мне взять столько сил, чтобы, несмотря ни на что, верить. Верить, даже когда разум подсказывает обратное, верить, видя то, что творится внутри, верить в запустении и одиночестве. Ты не можешь без Света, а я бегу от Него. Источник животворной влаги, так необходимой тебе, я обхожу стороной. Его всеуспокаивающие воды пугают меня. Мне страшны объятья вечности, и по старой привычке я жмусь к вещам, которые можно потрогать, осязать, видеть и чувствовать. Твое стремление к вечности мне непонятно и чуждо - я страшусь его. Я земной человек - почему же ты ищешь небесного? Почему ты вновь и вновь даешь мне испытывать эту непонятную, ненужную, глупую и нерациональную боль? Разве я несчастлив?! У меня есть все для того, чтобы быть счастливым, почему же ты вновь и вновь стучишь в мое сердце затаенной тоской по вечности? Я так стараюсь заглушить твой голос, а ты уже и не способна говорить громко. Пустыми бессонными ночами ты шепчешь мне на грани слышимости, зовешь опять и опять в места, где меня ждут. Ну с чего ты взяла, что там меня и в самом деле ждут? Кто сказал тебе, что там, за пределом осязаемого, есть что-то еще? А вдруг это все тот же тупик, все та же безысходность пустоты, но пустоты уже за гранью видимого мира. Но ты продолжаешь звать меня, ты не теряешь надежды на то, что когда-нибудь наступит чудо, и я отзовусь...
   В конце концов, если бы все, о чем ты шепчешь, было бы правдой, разве окружающие люди жили бы так, как они живут сейчас? Разве у них тебя нет? Почему же тогда все они, по-видимому, веселы и довольны в своих повседневных занятиях? Неужели мысли о вечности недоступны им? Почему же я должен так мучиться, разрываясь на части между непреодолимым стремлением удовлетворять свои желания и поисками чего-то высшего, что и потрогать-то нельзя! Зачем ты заставляешь меня просыпаться по ночам от смутного чувства глубочайшего неудовлетворения?!
   А вчера?! Влекомый неведомый силой, я шатался по городу; полон какой-то неосознанной тоски, я вглядывался в холодное серое небо и… плакал, плакал навзрыд так, как плакал только в далеком и позабытом детстве. "Почему, почему?" - невольно срывался с моих губ вопрос, на который не было ответа. Почему мои друзья и коллеги по работе просто живут, не мучая себя размышлениями о смысле жизни. Почему их удовлетворяет круг простых радостей и тревог, почему все их волнения и счастье кажутся мне какой-то насмешкой над жизнью, глупой пародией на то, как надо жить на самом деле!? Почему я не могу без боли слушать такие простые диалоги в троллейбусе о политике и семейных неурядицах?!
   Звать, надрываясь до крика, и в то же время молчать - возможно ли безболезненно соединять в себе столь противоречивые чувства? Ощущение того, что где-то рядом есть ответ на все мои вопросы, сводит меня с ума. Кажущаяся близость истины - это ли не мучение? Я чувствую, что мне хватает чего-то ничтожно малого для того, чтобы прикоснуться к этой истине, принять ее в себя и наконец-то ощутить счастье покоя…
   Покой… Какими сладкими стали мысли об этом недостижимом состоянии. Где бы я ни был, что бы я ни делал, ничто не дает этого вожделенного покоя. И я уже начинаю сомневаться в том, а существует ли он на самом деле. Стану ли я предаваться наслаждениям, насыщать свое тело - его нет рядом; стану ли питать ум высокопарными философскими построениями - он не приходит… Во что же превращается моя безумная жизнь? Жалкое подобие существования, осколки удовлетворенных желаний, мусор мыслей и тяжелый багаж жизненного опыта, от которого бы хотелось отказаться…
   А ведь было время, когда я истово верил в то, что покой достижим лишь в любви. Но что я называл любовью? Редкие минуты усталых объятий, пустоты от желаний рядом с человеком, чей облик кажется средоточием всех тайн Вселенной, но потом вдруг становится чужим и безразличным? Надежда поиска во взгляде ответа на свои вопросы и призрак ответа. Хрупкие прикосновения и нежный трепет от осознания того, что ты прикасаешься больше чем к материальной оболочке человека. Иллюзии… Воздушные замки, выстроенные терпеливыми руками и в один миг разрушенные… Научился ли я отдавать себя другому человеку? Нет, я просто понял, как брать, так красиво, что тот, у кого ты берешь, считает себя стороной что-то приобретающей. И с каким же варварским наслаждением я топтал те самые побеги чувств, которые были посеяны со столь трепетной тщательностью! Я лишь прикасался к тому, что называется любовью, и каждое прикосновение рождало лишь новую боль.
   С неменьшей одержимостью искал я покоя и в работе. Погружаясь в недра выполняемых поручений, выискивая то, что можно было бы сделать сверх требуемого, я свято верил, что только так смогу обрести покой. Но покой, столь тщательно преследуемый, бежал от меня прочь, заставляя порой в сердцах входить в конфликт и с начальствующими, и с подчиненными.
   Жизнь моя становилась адом, в котором существовали только символы покоя, расставленные, правда, на всех душевных перекрестках, но столь же бесплотные, как и все мои потуги. В конце концов, люди стали смотреть на меня как на безумца, которому не только больше всех надо, но и которой создает у начальства неверные представления о способностях подчиненных. Коллеги по работе стали чуждаться меня, а начальство прониклось подозрением того, что я пытаюсь вырыть ему яму…
   И я бежал… Бежал от ощущения пустоты на просторы полей и лесов, выбирался в какие-то походы, экспедиции, рыскал, вынюхивал и следил за тем, не встречу ли я покой здесь, в первозданной красоте природы. О, там, в прогалинах и ложбинах, бескрайних просторах и островках зелени, в сплетениях ветвей и в шуме потоков вод покой был так близок, что его присутствие казалось осязаемым. Он был близок, но… он не был моим. Я вглядывался в ночное июльское небо, искал отдохновения в причудливых пустотах облаков, вдыхал запах свежескошенной травы и соснового бора, прикасался к теплым от солнца камням, запивал свежие земляничные ягоды студеной ключевой водой, с трепетом и нежностью рассматривал очертания снежинок, падающих на мою ладонь и… не ощущал покоя. Да, в душе моей присутствовала тихая радость и что-то похожее на преддверие покоя, но сам он был так же далек, как и безмолвные звезды, повиснувшие в безмолвной черноте неба…
   И тогда я проклял тот день, когда в мою голову пришла мысль об этом мифическом покое. С суровой решительностью я воздвиг стену между собой и мыслью о каком-либо покое. "Довольно гоняться за бесплотными миражами! - сказал я себе - Покой - такая же иллюзия, как и все остальное в жизни!"
   … И тогда появился Ты. Ты блеснул как молния и осветил мою душу таким ярким светом, что первые его лучи рассеяли весь мрак до самого последнего уголка. Ты принес с собой все, что я искал, все тайны вселенной стали не более чем игрой теней на тропе моей жизни. Но ты не был вихрем, не был стремительной силой, разрушающей все мои былые представления о мире. Твое пришествие было легким, как дуновение ветра, в тишине ты открыл свою безграничную силу. Ты коснулся моего сердца с трепетной нежностью, отвечая на все мои вопросы и неся с собой прохладу отдохновения.
   И я вдруг понял, что Ты всегда был рядом, всегда надеялся, что я услышу Твой тихий зов, всегда был готов успокоить меня в своих отеческих объятьях. Ты был и во взгляде любимой, и повседневных трудах нового дня, и в каждой частице мироздания. Истинный покой был только в Тебе, а я искал его в тленных творениях…
   Душа моя, вот Тот, кого ты так искала! Ты ждала, когда я очнусь от бездумного сна, когда глаза мои смогут увидеть небесный свет Божией любви. Воспряни же, и да пощадит тебя Господь мой и Бог!